Есть только миг ...

Визг тормозов и рухнувший за ним град полных глубокого воспитательного смысла идиоматических выражений, исторгнутых, небритого вида водителем коммерческого автобуса, прервали чрезвычайно содержательный ход моих умозаключений по поводу совершенства форм, созданной матерью-природой, очевидно, при удачном сочетании звезд, кареглазой копии самой богини Афродиты, изящной походкой молодой пантеры пересекавшей Большую Садовую в неположенном для этого месте во стречном направлении. Приглушенный ветровым стеклом ропот пассажиров, ощутивших внезапную близость друг к другу и откровенное удовольствие объекта внимания причиной его вызвавшим, усугубляло мое бедственное положение. Однако не это занимало меня. В сизом дыму действительности куда-то исчезали окружающие здания, машины, люди.... Воображение быстро заполняло ирреальность происходящего. Оставался только этот насмешливый взгляд, горделивая осанка и какое-то странное предчувствие - как будто, мы знали друг друга очень давно, и о встрече договорились заранее. Может это результат бессонных странствий в интернете и она - чатланка? Бросать надо... Но как же это все-таки называется?... - Ах, да - "де жа вю".

ДЕ ЖА ВЮ ...
...Туман давно рассеялся и полуденное солнце, казалось, хотело испепелить все живое, когда, выйдя из города, Келан начал медленно спускаться по пыльной дороге, лениво петлявшей между источающими сладковатый запах, выстроившихся аккуратными рядами на врезавшихся в высокий и крутой берег, рукотворных террасах, виноградников. Внимание юноши было привлечено к необычной суете, несмотря на жару, кипевшей вокруг подошедшей к главной причальной кладке римской галере. Жизнь города во многом зависила от морской торговли и приход корабля, тем более, такого большого, всегда вызывал живой интерес у его жителей, обещая новые товары в лавках, прибыль держателям питейных и гостевых заведений, и ,конечно же, небольшой заработок вездесущим мальчишкам. Однако, на этот раз, что-то было не так. Вид у галеры был, мягко говоря, не из лучших: бросались в глаза разномастные , словно взятые напрокат, весла, кое-как сложенный на дне, грязного цвета, парус. Похоже, это одна из либурн, ушедших к Боспору несколько дней назад,- думал Келан, глядя на высаживающихся на берег, шатающихся от усталости гоплитов - интересно,- что же случилось? Отношение горожан к римлянам и ромеям не отличалось приятием после того как , по рассказам старого Элхоя, много лет назад, когда он еще босоногим мальчишкой бегал по пыльным улицам города, те напали на, не ожидавших от своих давних торговых союзников такой подлости , танаитов. Жадные наемники грабили и поджигали дома, а многих знатных и уважаемых жителей, увезли в Пантикапей, где продали как рабов. Избежавшие этой участи, укрылись в старом городе, руины которого еще можно было разглядеть прямо из Танаиса. Говорили, что построила его царица амазонок , но Келан считал все эти слухи - про женщин-воинов и водяных людей, - сказками, которыми старшие пугают детей, чтобы те не лазили в заросшие камышом и чаканом , изрезанные бесчисленными протоками, речные джунгли, в поисках волшебного меча Ареса. Как позже стало известно, причиной нападения боспоритов, явился донос римского наместника в Боспоре, Полемона, убедившего сенат вечного города в том, что Танаис отказывается от своих обязательств по поставкам зерна для армий империи, воевавших в Персии и Македонии, что эллинарх и архонт города обьявили о независимости и что мятежников следует наказать. Нежелание танаитов участвовать в военных авантюрах против скифов и сарматов всегда вызывало раздражение потомков Митридата, возомнившими себя богоизбранными властителями Понта и Меота. Беспрерывным войнам, они предпочитали дружбу и взаимовыгодную торговлю с беспокойными, порой, по-детски наивными, но, всегда, гордыми своей свободой и независимостью кочевниками, многие из которых, к тому же, давно жили в городе, занимаясь изготовлением украшений, переработкой кож, шитьем одежды и обуви, гончарным и другими ремеслами. Долгими зимними вечерами старый Элхой рассказывал про то, что, когда-то, боги разгневались на жителей старого города, повернули вспять воды реки, и огромные волны поглотили дома и храмы, людей и животных. Спасшиеся нашли тогда приют в Танаисе и ближних селениях, укрывшись от разбушевавшейся, кипящей страшными водоворотами, стихии. Когда вода ушла, люди не стали возвращаться в эти места, оставив окружающие город курганы охранять тайны страного прошлого. Поговаривали, что иногда, ранним утром, в тумане, видят всадника на золотом коне - дух утонувшего Танаиса, из-за проклятия Афродиты не нашедшего покоя в подземном царстве, а по ночам на развалинах слышен вой волков. История эта началась давно....

Много воды утекло с тех пор. После гибели старого города, меоты, аланы, языги, варвары - бесчисленное множество родов встречались теперь в торговых рядах Танаиса, где действовал негласный закон запрещавший месть и кровопролитие. Нарушивший его навсегда лишался права появляться в городе. Умер ненавидимый всеми Полемон, а, занявшие его место, неугомонные наследники Митридата Евпатора, одержимые идеей восстановления Понтийского царства, открыто выступили против римского протектората. Именно этим обстоятельством объяснялось прибытие в город целого отряда гоплитов на огромных, по местным меркам, кораблях. Блестящие весла в них раполагались в два ряда, один над другим, и на берег тогда выгрузилось несколько сот коренастых, вооруженных копьями и мечами, в сверкающих на солнце доспехах, легионеров. Командир отдавал короткие приказы, которые беспрекословно выполнялись и когда когорта построилась в колонну и тронулась вверх к городу, выстроившиеся на берегу зеваки провожали ее восхищенными взглядами. Как удалось целому флоту проскользнуть мимо хищных дозоров боспоритов в Пантикапее? Если боспориты выступили против Рима, то как удалось целой флотилии проскользнуть мимо хищных дозоров Пантикапеи и Фанагории? - недоумевали встречавшие, когда, на сходнях самой большой галеры появился Дакерн. Потомственный моряк, сын Пирса и внук Ракона - известного всей округе пирата, принесшего, в свое время, много неприятностей Полемону, беззаботно улыбался, словно его окружали лучшие друзья, а не известные своей подлостью подданные империи. Танаиты гордились своим соотечественником, много лет безуспешно разыскиваемым царскими ищейками, этим "шилом в заднице боспорского флота", за голову которого была обещана огромная награда. Всем было известно, что гордый моряк никому не стал бы помогать ни за какие деньги во вред города, куда еще его прадед проводил караваны заморских торговцев. Возбужденная толпа окружила его, пытаясь из первых рук узнать причину прибытия столь представительных гостей. Но Дакерн только снисходительно улыбался, важным своим видом только подчеркивая исключительность события. Лишь позже, выпив у грека Пелоноса, не разбавляя, кружку доброго вина, он разговорился и, закусывая своим любимым, подсоленным, из кобыльего молока, сыром, поведал, что римляне теперь на стороне Танаиса, и прибыли сюда чтобы защитить город от нападения боспоритов и наведения порядка в самом царстве, охваченном смутой. Командир их, тем временем, совершал визит к архонту, которому передал верительные грамоты и письма, подтверждавшие верность союзническому долгу и дружественные намерения метрополии. Поблагодарив за теплый прием, оказанный горожанами легионерам, он попрощался и , после короткого отдыха, построившись по центуриям, отряд двинулся по дороге, в сторону багровеющего уже низко над горизонтом, солнца. Несколько тревожных дней город жил в ожидании новостей, пока, наконец, прибывшая из Пантикапея рыбацкая фелюга не привезла вести о позорном бегстве боспоритов, военноначальники коих не ожидали такого сюрприза со стороны беззащитного Танаиса и, вскоре, город уже гудел как улей, празднуя победу над, многие годы притеснявшим и обиравшим его, южным соседом. Контроль над проливами обеспечивало Боспору безбедное существование за счет грабительских условий прохода через них торговых судов, от чего, в свою очередь, зависила жизнь города.
Внезапно, каким-то шестым чувством, юноша ощутил на себе чей-то взгляд. Кто-то был здесь, рядом, и этот кто-то не хотел чтобы его увидели. Чуть заметное шевеление поникших от жары и безветрия листьев винной ягоды не могло ускользнуть от острого глаза сына степи, а выглядывающие из-под куста загорелые девичьи лодыжки заставили сердце удвоить ритм. Буйная фантазия уже дорисовывала остальные достоинства незнакомки, как сделав еще шаг, юный Парис почувствовал, что наступил на что-то горячее и липкое... Сердце остановилось. "Только не это!" - успело промелькнуть в мозгу, но, опустив глаза, он понял всю глубину своего унижения, причина которого, мыча, тупо и бессмысленно терзало засохшую еще в прошлом году жерделу на повороте тропинки.

Черноокое создание, появившееся над зеленым забором, просто разрывалось от хохота, обидного и в то же самое время, такого искреннего и жизнерадостного, что несчастный не знал, ответить ли что-нибудь обидное или ... промолчать. Не найдя выхода из глупого положения, мальчик вытер ногу о придорожную траву и, гордо отвернувшись, продолжил свой путь.

Он еще не знал, что босоногая гречанка родит ему троих сыновей и дочь, что он будет держать на руках внуков, а через много веков родится девочка, как две капли воды похожая на нынешнюю насмешницу, которая однажды так же рассмеется на заглядевшегося на нее парнишку посреди широкого проспекта...